Неточные совпадения
Они знали, что в восьмидесяти верстах от них была «губерния», то есть губернский город, но редкие езжали туда; потом знали, что подальше, там, Саратов или Нижний; слыхали, что есть Москва и Питер, что за Питером живут французы или немцы, а далее уже начинался для них, как для древних, темный мир, неизвестные страны, населенные чудовищами, людьми о двух
головах, великанами; там следовал мрак — и, наконец, все оканчивалось той
рыбой, которая держит на себе землю.
В кладовой к потолку привешены были окорока, чтоб не портили мыши, сыры,
головы сахару, провесная
рыба, мешки с сушеными грибами, купленными у чухонца орехами.
Пухлая, хорошо выкормленная девочка, как всегда, увидав мать, подвернула перетянутые ниточками
голые ручонки ладонями книзу и, улыбаясь беззубым ротиком, начала, как
рыба поплавками, загребать ручонками, шурша ими по накрахмаленным складкам вышитой юбочки.
Два мальчика в тени ракиты ловили удочками
рыбу. Один, старший, только что закинул удочку и старательно выводил поплавок из-за куста, весь поглощенный этим делом; другой, помоложе, лежал на траве, облокотив спутанную белокурую
голову на руки, и смотрел задумчивыми голубыми глазами на воду. О чем он думал?
Крылатые обезьяны, птицы с
головами зверей, черти в форме жуков,
рыб и птиц; около полуразрушенного шалаша испуганно скорчился святой Антоний, на него идут свинья, одетая женщиной обезьяна в смешном колпаке; всюду ползают различные гады; под столом, неведомо зачем стоящим в пустыне, спряталась
голая женщина; летают ведьмы; скелет какого-то животного играет на арфе; в воздухе летит или взвешен колокол; идет царь с
головой кабана и рогами козла.
В дверях буфетной встала Алина, платье на ней было так ослепительно белое, что Самгин мигнул; у пояса — цветы, гирлянда их спускалась по бедру до подола, на
голове — тоже цветы, в руках блестел веер, и вся она блестела, точно огромная
рыба. Стало тихо, все примолкли, осторожно отодвигаясь от нее. Лютов вертелся, хватал стулья и бормотал...
Меж тем как ее
голова мурлыкала песенку жизни, маленькие руки работали прилежно и ловко; откусывая нитку, она смотрела далеко перед собой, но это не мешало ей ровно подвертывать рубец и класть петельный шов с отчетливостью швейной машины. Хотя Лонгрен не возвращался, она не беспокоилась об отце. Последнее время он довольно часто уплывал ночью ловить
рыбу или просто проветриться.
Когда Грэй поднялся на палубу «Секрета», он несколько минут стоял неподвижно, поглаживая рукой
голову сзади на лоб, что означало крайнее замешательство. Рассеянность — облачное движение чувств — отражалось в его лице бесчувственной улыбкой лунатика. Его помощник Пантен шел в это время по шканцам с тарелкой жареной
рыбы; увидев Грэя, он заметил странное состояние капитана.
В лавочках, у открытых дверей, расположены припасы напоказ:
рыбы разных сортов и видов — вяленая, соленая, сушеная, свежая, одна в виде сабли, так и называется саблей, другая с раздвоенной
головой, там круглая, здесь плоская, далее раки, шримсы, морские плоды.
Рыба, с загнутым хвостом и
головой, была, как и в первый раз, тут же, но только гораздо больше прежней. Это красная толстая
рыба, называемая steinbrassen по-голландски, по-японски тай — лакомое блюдо у японцев; она и в самом деле хороша.
Сзади всех подставок поставлена была особо еще одна подставка перед каждым гостем, и на ней лежала целая жареная
рыба с загнутым кверху хвостом и
головой. Давно я собирался придвинуть ее к себе и протянул было руку, но второй полномочный заметил мое движение. «Эту
рыбу почти всегда подают у нас на обедах, — заметил он, — но ее никогда не едят тут, а отсылают гостям домой с конфектами». Одно путное блюдо и было, да и то не едят! Ох уж эти мне эмблемы да символы!
Я простился со всеми: кто хочет проводить меня пирогом, кто прислал
рыбу на дорогу, и все просят непременно выкушать наливочки, холодненького… Беда с непривычки! Добрые приятели провожают с открытой
головой на крыльцо и ждут, пока сядешь в сани, съедешь со двора, — им это ничего. Пора, однако, шибко пора!
Орлята подняли
головы и разинули рты, а орел разорвал
рыбу и накормил детей.
«На безрыбье и рак
рыба». Во время голодухи можно покормиться и медвежьими объедками. Все дружно принялись за работу, и через четверть часа у людей все карманы были набиты рыбьими
головами.
Бурый медведь и родственный ему камчатский медведь отъедают у
рыб головы, а мясо бросают. Белогрудые же медведи, наоборот, едят мясо, а
головы оставляют.
— Медведь кушай
рыбу, — отвечал он, —
голова бросай, моя подбирай.
Но внимание всех уже оставило их, оно обращено на осетрину; ее объясняет сам Щепкин, изучивший мясо современных
рыб больше, чем Агассис — кости допотопных. Боткин взглянул на осетра, прищурил глаза и тихо покачал
головой, не из боку в бок, а склоняясь; один Кетчер, равнодушный по принципу к величиям мира сего, закурил трубку и говорит о другом.
В это время Аринин стал поправлять огонь и задел белку. Она упала. Стрелок поставил ее на прежнее место, но не так, как раньше, а
головой вниз. Солон засуетился и быстро повернул ее
головой кверху. При этом он сказал, что жарить белку можно только таким образом, иначе она обидится и охотнику не будет удачи, а
рыбу, наоборот, надо ставить к огню всегда
головой вниз, а хвостом кверху.
Весь костюм, от
головы до ступней ног, спереди и сзади, обшит цветными полосами и обильно украшен красным орнаментом, изображающим спиральные круги, стилизованных
рыб, птиц и животных.
Он громко запел ту же песню и весь спирт вылил в огонь. На мгновение в костре вспыхнуло синее пламя. После этого Дерсу стал бросать в костер листья табака, сухую
рыбу, мясо, соль, чумизу, рис, муку, кусок синей дабы, новые китайские улы, коробок спичек и, наконец, пустую бутылку. Дерсу перестал петь. Он сел на землю, опустил
голову на грудь и глубоко о чем-то задумался.
Антонида Ивановна молча улыбнулась той же улыбкой, с какой относилась всегда Агриппина Филипьевна к своему Nicolas, и, кивнув слегка
головой, скрылась в дверях. «Она очень походит на мать», — подумал Привалов. Половодов рядом с женой показался еще суше и безжизненнее, точно вяленая
рыба.
Избавившись от дочери, Нагибин повел жизнь совершенно отшельническую. Из дому он выходил только ранним утром, чтобы сходить за провизией. Его скупость росла, кажется, по часам. Дело дошло до того, что он перестал покупать провизию в лавках, а заходил в обжорный ряд и там на несколько копеек выторговывал себе печенки, вареную баранью
голову или самую дешевую соленую
рыбу. Даже торговки из обжорного ряда удивлялись отчаянной скупости Нагибина и прозвали его кощеем.
Но это было опровергнуто доктором Кочетовым, который в «Запольском курьере» напечатал целую статью о том, что рыбный яд заключают в себе только голопокровные
рыбы, а Нагибин ел уху из соленой
головы максуна, то есть
рыбы чешуйчатой.
Пелагея накрошила коренной с маленьким душком
рыбы и хлеба в щанную чашку, зеленого лука туда нарезала, квасу налила. Хоть
рыба была
голая соль, а квас такой, что, только хлебни, так глаза в лоб уйдут, но тюря голодной семье показалась до того вкусною, что чашка за чашкой быстро опрастывались. Ели так, что только за ушами трещало.
— А ежель и мы со своей стороны в сговор войдем? — вскричал Колодкин Алексей Никифорыч, широкоплечий, объемистый телом купчина, с богатырской
головой, обросшей рыжими курчавыми волосами. — Ежели, значит, и мы меж собой цены свои установим и свыше их копейки не накинем? Куда рыбу-то тогда сбудете? Не в Оку ж ее пошвырять.
— Мало чего нет! Что было, то прошло! — молвил он и поник
головой. Очевидно, воспоминания роями хлынули и пронеслись перед его глазами. — Здесь суп только для проформы подают. На второе что? Хотите piиce de rйsistance [большой кусок мяса (фр.).] или с
рыбы начать?
И, подойдя к медному тазу с
рыбой, выбрал добрую стерлядь вершков одиннадцати и пометил
рыбу, ударив ее раза два ножом по
голове, да кстати пырнул и в бок острием.
Вода, в которую он пущен, считается в простонародье целебною.], другая — напоить ее вином, наперед заморозив в нем живого рака, третья учила — деревянным маслом из лампадки всю ее вымазать, четвертая — накормить овсяным киселем с воском, а пятая уверяла, что нет ничего лучше, как достать живую щуку, разрезать ее вдоль и обложить
голову матушке, подпаливая
рыбу богоявленской свечой.
Солнце появилось на краю горизонта, и его яркие, как бы смеющиеся лучи осветили береговой откос, на котором лежал невод, и заиграло в разноцветной чешуе множество трепещущей в нем
рыбы, среди которой покоилась какая-то, на первый взгляд, бесформенная темная масса, вся опутанная водяными порослями, и лишь вглядевшись внимательно, можно было определить, что это была мертвая женщина, не из простых, судя по одежде и по превратившейся в какой-то комок шляпе, бывшей на
голове покойной.
Коли хотите, я освоился с своею скромною долей, то есть склонил
голову перед судьбой, но все-таки чувствовал, что место мое не здесь, не на этой маленькой тесной арене, где я имел вид
рыбы, выброшенной бурею из воды.
Тот бился, как
рыба об лед, и положительно терял
голову.
Разносчик, идя по улице с лоханью на
голове и поворачиваясь во все стороны, кричал: «Лососина,
рыба живая!», а другой, шедший по тротуару, залился, как бы вперебой ему, звончайшим тенором: «Огурчики зеленые!» Все это было так знакомо и так противно, что Калинович от досады плюнул и чуть не попал на шляпу проходившему мимо чиновнику.
Они потчевали друг друга, пили за здоровье московских приятелей, рукоплескали камериере за вкусное блюдо
рыбы и все требовали от него живых frutti di mare; [Морских плодов, т. е. съедобных ракушек (ит.).] камериере пожимался и шаркал ногами, а выходя от них, покачивал
головой и раз даже со вздохом шепнул: poveretti! (бедняжки!).
— Чорт их знает! Тьфу! Хозяина настоящего нету, на какую — то кригу, [«Кригой» называется место у берега, огороженное плетнем для ловли
рыбы.] говорят, пошел. А старуха такая дьявол, что упаси Господи, — отвечал Ванюша, хватаясь за
голову. — Как тут жить будет, я уж не знаю. Хуже татар, ей-Богу. Даром что тоже христиане считаются. На что татарин, и тот благородней. «На кригу пошел»! Какую кригу выдумали, неизвестно! — заключил Ванюша и отвернулся.
За ним сверху, с Лубянки, мчались одиночки, пары, тащились ваньки — зимники на облезлых клячах, тоже ухитрявшиеся торопиться под горку. Обратно, из Охотного, встречные им, едут в гору обыкновенно тихо. Прополз сверху обоз, груженный мороженой
рыбой. На паре битюгов везли громадную белугу, причем
голова ее и туловище лежали на длинных дровнях, а хвост покоился на других, привязанных к задку первых.
— Ну вот. Я знаю, что ты малый понятливый. Так вот ты следующий свой фельетон и начни так:"в прошлый, мол, раз я познакомил вас с"негодяем", а теперь, мол, позвольте познакомить вас с тою средой, в которой он, как
рыба в воде, плавает". И чеши! чеши! Заснули, мол? очумели от страха? Да по головам-то тук-тук! А то что в самом деле! Ее, эту мякоть, честью просят: проснись! — а она только сопит в ответ!
С этим великаном пришлось порядочно-таки помучиться. Про белугу рыбаки вообще говорят, что надо только подтянуть ее
голову в уровень с бортом, а там уж
рыба сама вскочит в лодку. Правда, иногда при этом она могучим всплеском хвоста сбивает в воду неосторожного ловца. Но бывают изредка при белужьей ловле и более серьезные моменты, грозящие настоящей опасностью для рыбаков. Так и случилось с Ваней Андруцаки.
Если бы мы не занимались браконьерством, а работали на открытом, свободном месте, то теперь мы начали бы коладить или, вернее, шантажировать, то есть мы заставили бы шумом и плеском весел всю захваченную нашим полукругом
рыбу кинуться в расставленные для нее сети, где она должна застрянуть
головами и жабрами в ячейках.
Иван Иваныч был сам редактор, и у меня екнуло сердце, как у рыбака, когда крупная
рыба пошевелит поплавок. Через минуту в редакцию вошел высокий, полный господин лет пятидесяти. Он смерял меня с ног до
головы, обратил особое внимание на мои высокие сапоги и проговорил...
В других юртах тоже проснулись. Из дымовых отверстий в крышах появились дымки. Около соседнего балагана орочская женщина, сидя на корточках, чистила на весле
рыбу. Две молодые собаки сидели против нее и, наклонив на бок свои востроухие
головы, внимательно следили за движением ее рук и ловко подхватывали на лету брошенные им подачки.
Спертый влажный воздух с запахом табачного дыма, кипятка, половиков и пряностей обдал Палтусова, когда он всходил по лестнице. Направо, в просторном аквариуме-садке, вертелась или лениво двигалась
рыба. Этот трактирный аквариум тоже нравился Палтусову. Он всегда подходил к нему и разглядывал какую-нибудь матерую стерлядь. Из-за буфета выставилась
голова приказчика в немецком платье и кланялась ему.
В этот день Палтусов проголодался. Икра так и таяла у него на языке. Доносился и аромат свежего балыка и какой-то заливной
рыбы. Смакуя закуски, он оглянул залу, в
голове его раздалось восклицание: «Как живут, подлецы!»
Иногда Илья по ошибке хватал живую неподвижно стоявшую
рыбу; она выскальзывала из его пальцев и, судорожно извиваясь, тыкалась
головой в стены чана.
Однажды старуха-нищая взяла тихонько сушёного судака и спрятала его в своих лохмотьях; приказчик видел это; он схватил старуху за ворот, отнял украденную
рыбу, а потом нагнул
голову старухи и правой рукой, снизу вверх, ударил её по лицу. Она не охнула и не сказала ни слова, а, наклонив
голову, молча пошла прочь, и Илья видел, как из её разбитого носа в два ручья текла тёмная кровь.
— Однажды я стоял на небольшом холме, у рощи олив, охраняя деревья, потому что крестьяне портили их, а под холмом работали двое — старик и юноша, рыли какую-то канаву. Жарко, солнце печет, как огнем, хочется быть
рыбой, скучно, и, помню, я смотрел на этих людей очень сердито. В полдень они, бросив работу, достали хлеб, сыр, кувшин вина, — чёрт бы вас побрал, думаю я. Вдруг старик, ни разу не взглянувший на меня до этой поры, что-то сказал юноше, тот отрицательно тряхнул
головою, а старик крикнул...
Она послушала людей и показала им сына — руки и ноги у него были короткие, как плавники
рыбы,
голова, раздутая в огромный шар, едва держалась на тонкой, дряблой шее, а лицо — точно у старика, всё в морщинах, на нем пара мутных глаз и большой рот, растянутый в мертвую улыбку.
В домах боялись зажигать огни, густая тьма заливала улицы, и в этой тьме, точно
рыба в глубине реки, безмолвно мелькала женщина, с
головой закутанная в черный плащ.
Многие предпочитают второй способ, утверждая, что
рыба охотнее берет червяка с
головы; но я не могу вполне с этим согласиться.
Хотя очевидно, что имя его происходит от большой
головы, но она у него совсем не так велика, а если и кажется большей величины, чем у других
рыб, то единственно оттого, что лоб у головля очень широк и как-то сливается с его брусковатым станом.
Красного червяка надобно насаживать, впуская жало в его
голову, [Иногда можно насаживать и с хвоста, если мелкая
рыба беспрестанно отрывает только один хвостик.